Старейшая страховая компания мира Lloyd’s хорошо пережила прошлогодний кризис, но 2010 год будет для нее не столь удачным — отчетность подпортят недавние землетрясения и авария в Мексиканском заливе. Однако, это не повод для беспокойства.
2008 год был для нас очень хорошим, а 2009-й — самым лучшим в истории Lloyd’s. Но в действительности мы не живем нашими инвестициями. Если бы мы полагались на них, прошлый год не был бы для нас столь хорошим. Мы все-таки считаем, что наш бизнес — прямое страхование и перестрахование. Именно его нужно вести с прибылью, то есть зарабатывать на разнице между собираемыми и выплачиваемыми суммами. Этот год начался очень сложно. Было землетрясение в Чили, которое стоило нам больших денег, только что была авария на платформе, которая тоже стоила нам много денег. Поэтому очевидно, что 2010 год не будет столь же удачным, как 2009-й. Но для страхового бизнеса это в порядке вещей — какие-то годы выдаются удачными, какие-то — не очень, и какую-то определенную динамику в этом отношении найти трудно.
Какие уроки финансисты должны вынести из нынешнего кризиса?
Многие политики пытаются обвинить жадных банкиров в том, что это они виноваты во всех этих неурядицах. Но я не думаю, что это правильный путь. Я знаю, что многие банкиры действительно получали громадные бонусы за свою работу, и для обычных людей это кажется неприемлемым. Но, на мой взгляд, это было побочным продуктом кризиса, а не его причиной. Также неверным является тезис о том, что нам нужно жестче регулировать рынок. Его нужно регулировать лучше, а не жестче. Если регулировать все и вся, ничего не останется от бизнеса. В любом случае риски должны присутствовать в каждом деле. Вы можете снизить степень риска, например, через работу со страховыми компаниями, но полностью избавиться от него вы никогда не сможете. Рано или поздно что-нибудь плохое да случится. Всегда есть компании, которые работают лучше, и те, менеджеры которых делают ошибки. Иначе это коммунизм. У вас в СССР не было частной собственности, и в конце концов система развалилась.
Lloyd’s не заинтересована в продуктах, связанных, например, со страхованием жизни, нам интересны очень крупные промышленные проекты, в особенности в энергетическом секторе. Здесь тратятся колоссальные суммы денег, и несложно понять, почему мы прилагаем все усилия, чтобы присутствовать на крупных страховых рынках пост-советского пространства.
— Сейчас на слуху авария в Мексиканском заливе на платформе BP. Вы участвовали в проекте как страховщик?
— Мы застраховали саму платформу, но не компанию BP. Уже через десять дней после того, как случилась катастрофа, наши партнеры получили чек со страховой суммой. Что же касается того ужасного загрязнения, которое произошло с момента аварии, то его последствия не были частью страховки. Если вернуться к ситуации в России, то, по моему мнению, здесь часты примеры того, что выплаты в случае наступления страхового случая не всегда являются своевременными. Для компании Lloyd’s с 350-летней историей присутствия на международном рынке это неприемлемо — мы никогда не отказывали в выплате обоснованной страховки.
— Сами вы не потеряли деньги в кризис?
— Давайте лучше поговорим о Lloyd’s. Мы ни цента не инвестировали в рисковые активы, и наши капиталы остаются в целости. Даже в худшие дни, когда все рушилось, мы просыпались утром и знали, что наши деньги не исчезли. Еще 18 месяцев назад многие задавали нам вопрос: «Почему вы не используете такие-то и такие-то привлекательные возможности для инвестирования?» Когда мы отвечали, что мы предпочитаем наличные, потому что, если вдруг случится авария на буровой вышке, деньги добывающей компании потребуются к концу недели, а не через два года, нам говорили, что мы очень скучные. Сейчас очевидно, что быть скучным в этом смысле прекрасно.
— Ситуация в странах Запада с точки зрения макроэкономики сейчас достаточно стабильная, и тем не менее курсы валют и фондовые индексы продолжает лихорадить. Почему так происходит?
— Это рынок. Сегодня его участники нервничают, завтра радуются чему-то, послезавтра уже не радуются. Время от времени случаются сильные скачки котировок, но впоследствии они компенсируются противоположным трендом. Базовые же отрасли экономики чувствуют себя вполне сносно.
— Нынешние проблемы в еврозоне, должно быть, дали новый повод британцам радоваться тому, что они не стали вводить у себя евро?
— Не стоит думать, что мы определенно счастливы по этому поводу. 60% британского бизнеса так или иначе завязано на Евросоюзе, и проблемы с евро оборачиваются для нас негативными последствиями. С другой стороны, вероятно, мы бы имели сейчас еще большую проблему, если бы входили в еврозону. Означает ли это, что существует консенсус по поводу того, что евро был плохой идеей? Я не знаю. Сейчас всем сложно, экономические проблемы очень серьезные. Но это только одна сторона. Существуют еще и проблемы политического характера. Можно найти экономическое решение того или иного вопроса, но оно может оказаться политически неприемлемым. И это еще больше усложняет жизнь.
— Как вы думаете, сможет ли Европа решить проблему колоссальных бюджетных дефицитов стран — новичков еврозоны?
— Речь ведь идет не только о новичках. Некоторые сложности стали возникать еще в самом начале. Когда у вас одна страна с единой системой, единой валютой и одним правительством, вы можете относительно легко решать проблемы, возникающие в одном регионе, за счет других. Здесь, в Европе, валюта одна, а правительств много. Они могут договориться по поводу тех или иных шагов, но если вдруг одна страна не захочет поддерживать общую инициативу, все сразу усложняется. Сейчас же этот вопрос, который был очевиден уже давно, просто стал актуальным.
ПИТЕР ЛЕВИН родился в 1941 году. Получил образование в Университете Манчестера. До 1981 года работал в компании United Scientific Holdings, осуществлявшей поставки для Министерства обороны Великобритании, после чего занимал посты в ряде министерств. В 1998—1999 годах был лорд-мэром Лондона. Председатель совета директоров Lloyd’s с 2002 года. Также присутствует в советах директоров ряда компаний, в том числе Total SA и China Construction Bank. Рыцарское звание получил в 1989 году, в 1997 году — титул пожизненного пэра.
Исчточник: РБК daily (оригинал интервью)
